22 октября, в канун дня памяти преподобного Амвросия Оптинского, в храме святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, учителей Словенских, г. Саранска состоится вечернее богослужение с полиелеем.
Встреча с батюшкой Амвросием
Дорога в Оптину Пустынь уводила меня снегами с отсветом голубого топазового неба. Душа радовалась русской зиме. Февральская стужа на Сретение Господне прошлась вьюгой и на утро хрустальным морозом сковала природу в холодном блеске разноцветных перстней. Настоящая врубелевская зима.
Шамордино. У ворот монастыря юродивый протягивает руку. Крестимся и, не спеша с молитвой, идем по дорожке. Под ногами снег скрипит. Пахнет северной свежестью. Потихоньку темнеет. На склоне купеческий дом с загадочными окнами смотрит на нас ностальгической стариной. За ним – уплывающая седая даль. Спускаемся по деревянной лестнице вниз. Деревья молчаливо провожают ветками к святому источнику. Чудесно. Запрокинув голову, слушаешь текучую нежность ручья. Несколько глотков ледяной воды обжигают губы. Затем погружаешься в источник три раза со словами: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!», оживляешься и ощущаешь легкость в теле. Обратно встречает монастырское кладбище в снеговых сугробах. Здесь покоится сестра Льва Толстого Мария. Томяще-грустная тишина со спящими воронами и детскими воспоминаниями не хочет отпускать.
Еду дальше. Русское поле завалило снегом. Неожиданно само собой на багровом морозном горизонте появляются золотые купола с крестами Свято-Введенского монастыря Оптина Пустынь. Приветствуют вековым бормотаньем сосны — современники Гоголя и Достоевского, Киреевского и Леонтьева. Келья старца Амвросия натоплена дровами. Тепло и привычно, как будто преподобный сидит рядом с нами и говорит:
— Отчего люди грешат? Или оттого, что не знают, что должно делать и чего избегать, или если знают, то забывают, если же не забывают, то ленятся, унывают. Наоборот: так как люди очень ленивы к делам благочестия, то весьма часто забывают о своей главной обязанности – служить Богу, от лености же и забвения доходят до крайнего неразумия или неведения. Это три исполина – уныние, или леность, забвение и неведение, от которых связан весь род человеческий нерешимыми узами. А за тем уже следует нерадение со всем сонмищем злых страстей. Потому мы и молимся Царице Небесной: Пресвятая Владычице моя Богородице, святыми Твоими и всесильными мольбами отжени от мене, смиренного и окаянного раба Твоего, уныние, забвение, неразумие, нерадение и вся скверная, лукавая и хульная помышления…
На Литургию идет старец Илий. Народ его обступает со всех сторон, просит благословения. Я тоже подхожу к батюшке. Он меня узнает. Мы в Москве несколько раз общались. На душе становится по-ангельски легко.
Небо усыпано звездами. Стеклянный месяц разливается бледно-желтым светом в полумраке соснового бора. По намоленной тропинке иду в храм. Дожидаюсь вечерней службы. Затеплились лампадки перед иконами. Восковые свечки дрожаще пламенеют, наполняя воздух церковным запахом. Монахи и старцы молятся за нас и за Россию:
— Для того, чтобы сердце наше было готово и способно к принятию зова Божия, необходимо его очистить от всякого зла, чтобы не было в нем никакой злобы, никакого пристрастия к чему-либо, тем более к чему-либо греховному.